Записки непрофессиональной няни
Когда у родителей нет сил и даже бабушки устали, на помощь приходит няня. И не всегда она - суровая воспитательница, подражающая Мэри Поппинс. Иногда это знакомая студентка, которую можно попросить недолго посидеть с малышней. Кто-то может сказать: «Да зачем с ними нянчиться?» А я вот понянчусь.
Сева
У Всеволода очаровательная улыбка из шести зубов – остальные еще не выросли – и тяга ко всему новому. Поэтому родители прячут все ценные и опасные вещи по шкафам, комодам, полкам, закрывают ящики на специальные детские замки, которые Севка давно научился вскрывать не хуже профессионального взломщика. От беспричинной радости у Севы часто текут слюни, которые он не смущается вытирать об ближайшего к нему человека. А еще ему постоянно нужна мама.
Мама Таня, как ее называет сам Сева, при всей любви к сыну, не выдерживает такого пристального внимания. При каждом выкрике «Ма!» у нее незаметно дергается глаз. И когда я предлагаю помочь ей с ребенком, отнекивается она недолго.
– Хоть в парикмахерскую схожу, – выдыхает Таня, поднимая с пола ложку, которую в нее метко запустил хохочущий Всеволод.
И вот Севка остается с сиделкой. Человек знакомый ему и приятный, правда со сложным именем, поэтому называть его можно просто «эй ты». Что ж, ему простительно. Перед уходом Таня составляет целый план: захочет Сева кушать – можно разогреть утреннюю кашу или открыть детское пюре, захочет спать – включить колыбельную и погладить его по ладошкам. А если сильно раскапризничается, то можно и мультики включить ненадолго. Лишь бы про маму не вспомнил.
Первые полчаса проходят спокойно. Сева лопочет на тайном языке двухлеток, показывает все любимые игрушки, среди них выделяя синюю машинку и робота, и сияет, когда я изображаю испуг от его громких возгласов.
– Бр-р-р, врум, тыр! – вскрикивает он, видимо, изображая звуки машины. - Тафно?
– Очень страшно, – расшифровываю я.
Во время обеда Севка начинает нервничать. Еще бы – эта вредная тетка пытается запихнуть в него противные брокколи. Он пищит и вырывается, игнорирует даже самолетик-ложку, который вот-вот залетит в рот. Сева сжимает губы подобно партизану.
И тут он смутно начинает понимать, в каком положении он оказался:
– Мама де? Мама, мама! Де мама Таня? – Севка заходится в плаче.
Миссия провалена. Пытаюсь успокоить его, вытираю с детского лица слезы, сопли и овощное пюре. Не отвлекают даже игрушки. Сдаюсь и перехожу к крайним мерам - включаю мультфильмы. Все еще хныкая, мальчик переключает внимание на телевизор. И залипает, приоткрыв рот. Да уж, так себе няня - мультиками балует. Но Севка доволен, а это главное. Пристраиваюсь рядом с ним и тоже внимательно наблюдаю за происходящим на экране.
Возвращается Таня отдохнувшей и помолодевшей, со свежей стрижкой. Сева бросается к ней в объятия. Она улыбается:
- Спасибо большое, ты очень меня выручила.
Мама Таня, как ее называет сам Сева, при всей любви к сыну, не выдерживает такого пристального внимания. При каждом выкрике «Ма!» у нее незаметно дергается глаз. И когда я предлагаю помочь ей с ребенком, отнекивается она недолго.
– Хоть в парикмахерскую схожу, – выдыхает Таня, поднимая с пола ложку, которую в нее метко запустил хохочущий Всеволод.
И вот Севка остается с сиделкой. Человек знакомый ему и приятный, правда со сложным именем, поэтому называть его можно просто «эй ты». Что ж, ему простительно. Перед уходом Таня составляет целый план: захочет Сева кушать – можно разогреть утреннюю кашу или открыть детское пюре, захочет спать – включить колыбельную и погладить его по ладошкам. А если сильно раскапризничается, то можно и мультики включить ненадолго. Лишь бы про маму не вспомнил.
Первые полчаса проходят спокойно. Сева лопочет на тайном языке двухлеток, показывает все любимые игрушки, среди них выделяя синюю машинку и робота, и сияет, когда я изображаю испуг от его громких возгласов.
– Бр-р-р, врум, тыр! – вскрикивает он, видимо, изображая звуки машины. - Тафно?
– Очень страшно, – расшифровываю я.
Во время обеда Севка начинает нервничать. Еще бы – эта вредная тетка пытается запихнуть в него противные брокколи. Он пищит и вырывается, игнорирует даже самолетик-ложку, который вот-вот залетит в рот. Сева сжимает губы подобно партизану.
И тут он смутно начинает понимать, в каком положении он оказался:
– Мама де? Мама, мама! Де мама Таня? – Севка заходится в плаче.
Миссия провалена. Пытаюсь успокоить его, вытираю с детского лица слезы, сопли и овощное пюре. Не отвлекают даже игрушки. Сдаюсь и перехожу к крайним мерам - включаю мультфильмы. Все еще хныкая, мальчик переключает внимание на телевизор. И залипает, приоткрыв рот. Да уж, так себе няня - мультиками балует. Но Севка доволен, а это главное. Пристраиваюсь рядом с ним и тоже внимательно наблюдаю за происходящим на экране.
Возвращается Таня отдохнувшей и помолодевшей, со свежей стрижкой. Сева бросается к ней в объятия. Она улыбается:
- Спасибо большое, ты очень меня выручила.
Варя с Макаром. И Пуша
– Ты меня так выручаешь, дорогая, так выручаешь! – Юлия рассыпает благодарности, спешно натягивая шубу и застегивая сопротивляющуюся молнию сапогов. – Я обещаю, на час и не больше. Максимум на два. Ничего особенного делать не нужно – просто посидите, поиграйте. Захотят есть - найдут в холодильнике что-нибудь. Пуша выгулянная.
Подопечных сегодня больше. Самая старшая из них - семилетняя бывшая дворняга Пуша. Варваре шесть, Макару три. Все трое, на первый взгляд, спокойные и дружелюбные. Кажется, что проблем они не вызовут.
Брат с сестрой сразу же начинают сражение за мое внимание. Варя рассказывает обо всех своих подружках в садике, о колечках, которые были в наборе с мармеладом, про торт со дня рождения… Макар же поступает как мачо - подходит ко мне и обнимает за ногу, до куда может дотянуться. Потом уверенно берет за руку и ведет за собой - вдруг ему тоже есть что рассказать.
– Макар, уйди! – кричит Варька и толкает брата со всей силы. Тот летит на пол и ревет. Ударился головой - на лбу расцветает бордовое пятно, которое позже превратится в синяк. Варе объясняю, что нельзя бить людей, даже если очень хочется. Пуша кружится по комнате, явно не подозревая о произошедшей трагедии.
А Макар даже рад такому исходу событий - все внимание принадлежит несчастному пострадавшему ребенку. Впрочем, он быстро собирается с силами, когда боль начинает проходить.
Пуша прыгает возле Варьки, начинает лаять, ластиться, лизаться. Варя смеется, а вместе с ней и Макар. Все это быстро превращается в динамичную игру - нужно всем вместе убегать от собаки, чтобы она не догнала. Я молюсь, чтобы дети не снесли цветы, расставленные по всей квартире, – Юля меня убьет.
Игры сменяются одна за другой: пираты, принцессы и драконы, прятки, догонялки… Через час я валюсь без сил, рядом со мной сопит Пуша - она тоже устала бегать и теперь видит сладкие собачьи сны. Варя с Макаром, казалось, почти не устали. Устроились на диване и играют в планшет, догрызая яблоки. Юля возвращается только через три часа.
Соня
Мама Сони жалуется, что у той, кажется, рано начался подростковый период. В восемь. Невнимательная, непослушная, ленивая. Зато характер у Соньки железный, с таким по жизни не пропадешь, и пусть никого не смущают наивные голубые глаза. Да еще и спортсменка, гимнастка.
Задача моя не из легких - сделать с Соней все уроки и написать реферат про чукч. Если останется время до прихода мамы, то еще посадить Соню на шпагат – соревнования на носу.
Учеба Соне дается тяжело, как бы не закончить четверть на тройки. Поэтому нужно проверить каждую букву и каждую цифру, которую она пишет. Соньку такой вариант не устраивает, поэтому она постоянно отвлекается.
– А у меня кубики есть, хочешь, покажу? А у тебя таких нет! – Софа поднимает футболку и втягивает живот. Кубики действительно есть. Жалею о брошенном спорте, потому что такого пресса у меня и впрямь нет.
– Пиши, а то нас мама наругает, что ты не учишься.
Стоит мне отвернуться, как за спиной слышится «Блин!». Заглядываю в тетрадь, вижу непонятное слово. «Скоромухи» какие-то. Выясняется, что это должны быть скоморохи. Ошибки разбросаны по всей странице, вперемешку с пятнами и каракулями.
– А это что за слова?
– Да-ро-га и… и…
– Так дорога через «о» пишется. Тебе так и двойку поставят.
– О-о-ой! – рычит на меня Соня. – И что? У нас Дима и то хуже пишет, ему тройки ставят.
Математика с горем пополам решается быстрее. Настает очередь английского. Соня тупо смотрит в учебник, не зная, за что взяться. Оказывается, по-английски она почти ничего не понимает. На вопрос как же она учится, Сонька пожимает плечами - как-то да получается. Где подслушает, а где подсмотрит. Решаю упростить нам обеим задачу и отложить английский на потом.
А вот писать реферат про чукч - легко и интересно. Вместе рассматриваем картинки из интернета, где они ловят рыбу, жгут костры и потеплее кутаются в свои шубы. Соня теперь не капризничает и старательно записывает все на листок. К нему прилагается рисунок – две чукчи стоят рядом с оленем, больше напоминающего рогатую собаку. Затем Соня сидит на шпагате.
Английский мы не сделали, но никто не обращает на это внимания. Сонька шепчет на ухо, что в следующий раз мы с ней обязательно поиграем во что-нибудь. И хотя быть няней - дело непростое, оно стоит того, чтобы услышать от своих подопечных, что они ждут тебя снова.
Анастасия Вычужанина
